Ксения Аитова: «Большинство редакторов уверены, что читателям про культуру не интересно»

Известный в Самаре театральный критик, искусствовед, постоянный обозреватель газет и журналов и «просто очень культурный человек» Ксения Аитова рассказала «ДП» о том, чем примечателен закончившийся только что сезон, что нового и интересного происходит «на самарских театрах» и можно ли считать наш регион «культурной провинцией»

Автор - Антон Сенько
10 июля 2017, 11:32 Комментариев нет

«Обидно, что на «Золотую маску» нельзя номинировать сразу два состава»

— Если коротко – сезон 2016-2017 годов можно назвать удачным для самарских театров?

— Конечно. До этого года у Самарской области было только четыре  «Золотые маски»: у Веры Ершовой «За честь и достоинство», у «СамАрта» за «Бумбараш» и «Мамашу Кураж», обе за лучшую работу художника – Юрия Харикова, и у Константина Титова «За поддержку театрального искусства». Это всё за 20 лет. А тут на одном фестивале сразу две – у «Грани» за костюмы Елены Соловьевой в «Корабле дураков» и у Владимира Гальченко за роль второго плана в «Истории лошади» Театра драмы.

— Это заслуженный успех?

— Само собой. А настоящий успех не бывает, по-моему, незаслуженным. Стоит упомянуть и Театр оперы и балета, номинированный второй год подряд. После вручения наград он оказался в тени, но «Золотая Маска» — это Олимпийские игры, конкуренция высочайшая, поэтому сама номинация дорогого стоит, очень здорово, что театр набрал такую форму и теперь проходит на «Маску». Посмотрите оперу «Леди Макбет Мценского уезда», Георгий Исаакян ее очень интересно поставил, а труппа отлично справилась с Шостаковичем. Обидно, конечно, что нельзя номинировать сразу два состава – и в Оперном, и в Драме были достойные работы, не прозвучавшие на «Маске».

И не забудем, что вот-вот вернется в строй после затянувшейся реконструкции «СамАрт», два года у театра не было премьер, и вот наконец вышел «Пер Гюнт» в постановке Артема Устинова, впереди открытие большого зала с современным техническим оснащением — новые вызовы, новые возможности.

— То есть, земля самарская после несколько затянувшейся с прошлого века «засухи» наконец-то зафонтанировала театральными талантами?

— Если быть совсем честными и объективными (а я по природе не склонный к иллюзиям скептик), не стоит забывать, что это не только мы стали мощнее звучать на «Золотой маске». Фестиваль тоже разрастается, увеличивается число номинаций и наград, это и объективный процесс, и последствия обид в том числе некоторых региональных театров на «засилье столичных».

Но в этом году не говорят о конъюнктуре, напротив, председатель экспертного совета по драматическому театру Алена Карась в интервью «Коммерсанту» констатировала «театральную революцию регионов». Экспертному совету в этом отношении можно доверять, никто так не знает театральную провинцию, как эти люди, целый год ради объективного отбора на «Маску» совершающие почти подвиг. За небольшие деньги, без отрыва от основной работы они ездят по стране, смотрят немыслимое количество спектаклей и записей.  И само собой, на фоне такой оценки региональных театров наши две «Маски» особенно приятны.

W1MneSG07QU

«Многое делается на энтузиазме, за собственные средства»

— Ну, если у больших театров всё так непросто и зависит от многих технических и организационных моментов – тут, наверное, могла бы «расцвести и подсобить» камерная сцена?

— Так у нас немало камерных театров, и зритель к ним с большой охотой ходит — и в «Самарскую площадь», и в «Камерную сцену», и в «Витражи», это всё муниципальные площадки. Но больше всего меня радуют и заставляют верить в людей и в Самару частные инициативы. Стабильно работает «Город», в этом году показавший интересную премьеру питерского режиссера Дмитрия Крестьянкина «Наш класс». Ставит читки и эскизы по современной драматургии на площадке Литературного музея «Уместный театр». В Центре социализации молодежи работает «Место действия» Артема Филипповского, в этом году он выпустил чеховские «Три сестры», а в прошлом выиграл грант и провел серьезную лабораторию, на которую пригласил столичных критиков, почти вся театральная молодежь участвовала.

Недавно узнала, что в Университете на историческом факультете работает любительский театр, его руководитель, студент Кирилл Зайцев, весной на свои деньги (!) провел даже небольшой фестиваль. В этом сегменте вообще многое делается за собственные, что называется, средства, на энтузиазме. То есть буквально: актеры и режиссеры зарабатывают деньги на основной работе, а потом тратят их на то, чтобы делать что-то свое, пробовать новое… И не просто «для своих»: «Уместный театр», например, в этом сезоне с помощью Литмузея отремонтировал под театральное пространство одну из комнат, стал в ней играть и был вынужден даже ввести предварительную запись на эскизы, потому что зал не мог вместить всех желающих.

У этих людей есть энергия, интерес, любопытство, дерзость — пока такие инициативы в городе есть, за будущее можно не опасаться.

— А каким должен быть современный театр вообще, и в Самаре в частности? Время массового театра уже ушло – не конкурировать же с кино и шоу-бизнесом. Он дрейфует в сторону элитарного зрителя?

— Да нет, не ушло, это же вечный баланс и примерно одинаковое во все времена соотношение жаждущих массового и элитарного. Никогда не исчезнут люди, которым хочется «просто отдохнуть и не думать», как и те, кто хочет видеть в театре что-то новое и актуальное. Разве что, мне кажется (или хочется верить), ушло время совсем уж откровенно «зарабатывающих кассу» и больше ни для чего не нужных спектаклей. Один из самых кассовых самарских спектаклей за последнее время, «Побег из Шоушенка» в Театре драмы, окупился уже несколько раз, и при этом вполне себе качественная вещь, даже во внеконкурсную программу «Маски» в этом году попал.

Но в городе чувствуется голод на «новые формы», как сказал бы Треплев. Те же читки современной драматургии — совсем не зрелищный формат, но они собирают немало зрителей. К нам все позже доходит, и если в Москве уже два-три сезона как у публики есть большой выбор иммерсивных спектаклей – всякого рода «бродилок», квестов и прочего интерактива, — то у нас только-только начинаются попытки что-то сделать на этом поле.

Рязань Юрий Красовский

Автор фото — Юрий Красовский

«Театральная критика мало где появляется»

— Ксения, «люди в теме» называют тебя и Армена Арутюнова единственными в Самаре, кто еще пишет качественные рецензии на какие-то культурные события. Что у нас с критикой? С ней и раньше-то было «не ахти», а сейчас вообще как в пустыне, никого не видно…

— Спасибо, конечно, за комплимент, но я бы не сказала, что у нас такое выжженное поле. Если говорить про новые имена, то в «Свежей газете. Культура» начала писать Екатерина Аверьянова, из давно известных — Татьяна и Ольга Журчевы, Маргарита Петрова. Я называю тех, кто регулярно пишет про драматический театр, а есть еще критики, интересно разбирающие музыкальный, есть арт-критика.

Другое дело, что театральная критика (да и вообще любая) сейчас не появляется нигде, кроме государственных, «классических» СМИ старого формата. Современные редакторы почему-то чаще всего думают, что читателям про культуру «не интересно», «лайков» приносит мало, рекламы — тем более никакой. Особенно показательны сайты: пресловутый «лайкометр» и погоня за посещаемостью любой ценой делают свое дело, и дальше афиши и заметок в новостях культурный раздел редко продвигается.

И это рождает свои казусы. Вот пример: Денис Бокурадзе руководит театром «Грань» с 2011 года (а играл у его основателя Эльвиры Дульщиковой вообще с прошлого века), первую премьеру выпустил в 2012-м, и те немногие, кто всерьез следит за культурной жизнью, ездят к нему и пишут с тех времен. Но только в 2015-м, когда «Таню-Таню» номинировали на «Золотую Маску», начался настоящий ажиотаж, информационный в том числе. Театр ведь не был хуже до этой номинации, у «Грани» были и другие премии, но такова сила бренда и условия присутствия культурного события в информационном поле.

Но, честно говоря, я не очень люблю эти стоны про «несчастных журналистов из культуры». Современный формат СМИ требует чего-то нового, как и театр не стоит на месте, работает на границе с самыми разными жанрами и сферами. Чего я по-настоящему не люблю — так это поверхностный подход, «желток», погоню за сенсациями. А так — анонсы востребованы? Ну так почти любая рецензия — готовый анонс. А, хотя нет, не любая (смеется). Вот, кстати, тоже интересная история трансформации жанра под влиянием запросов времени. Я в этом году училась в Институте театра «Золотой Маски», на программе, как раз посвященной современным текстам про культуру. И Юлия Бедерова, известный музыкальный критик, куратор этой программы, много времени уделяла существованию критика в новых условиях. Например, она считает, что умирает жанр «разгромной» рецензии. Потому что эффективнее и практичнее написать о том, что ты как эксперт можешь и хочешь рекомендовать. А то, что тебе не интересно или просто не получилось – оставить за кадром. То есть, сам выбор уже становится оценкой.

А откуда вообще взяться в провинции хорошему критику?

— О, это вообще моя любимая тема: «Вы знаете, у нас такие хорошие театры, но писать про них совершенно некому». Серьезно, находятся люди, не чувствующие в такой логике подвоха. Ну, одно из двух — либо театры не такие уж и хорошие, и писать просто не про что, либо всё-таки есть кому. Это же экологическая система, как в природе: если у вас насекомые перемерли, птицы тоже скоро исчезнут, потому что есть нечего.

Так что, во-первых, в городе должна быть насыщенная театральная и культурная среда – чтобы можно было выбирать, о чем писать, «специализироваться» и «расти» начинающим. Интернет, конечно, во многом помощник, но все-таки его одного недостаточно. Должна быть среда. Во-вторых, само собой — информационные площадки, СМИ, в которых журналист/критик может «набивать руку» и формировать свою аудиторию.  Ну и конечно, желание учиться, узнавать что-то новое — и прочие очевидные вещи.

В случае с театром все-таки желательно ездить смотреть, потому что никакие цифровые средства еще не научились полноценно передавать этот вид искусства. В общем, если есть культурная жизнь – найдется, кому о ней писать. И наоборот 🙂